Boris Yarmakhov (yarmakhov) wrote in ru_wodehouse,
Boris Yarmakhov
yarmakhov
ru_wodehouse

Sonny Boy

Во второй серии Вустер оказывается в непростой ситуации. Его друг Таппи Глоссоп (по книге, кстати – племянник сэра Родерика Глоссопа – в фильме это особенно не афишируется) просит его помочь ему произвести благоприятное впечатление на певицу Кору Берринджер, в которую он влюблен. С другой стороны, тетя Делия просит Берти расстроить таппин роман, поскольку из-за него страдает тетина дочь - Анджела, с которой Таппи помолвлен. В голове Дживса рождается план, связанный с тем, что Берти должен спеть со сцены ту же песню, что и Таппи, чтобы публика потеряла к ней интерес и Таппи на глазах у Коры попал впросак. Тут все пока по-нашему, по-вудхаусовскому (весь эпизод довольно точно следует сюжету рассказа "The Song of Songs"). Однако и здесь не обходится без загадок.



Почему-то выясняется, что петь надо обязательно песню "Sonny Boy" - причем это даже не обсуждается. Выйдя на сцену, Берти ведет себя весьма необычно. И без того не обделенный богатой мимикой, Хью неестественно выпучивает глаза, чрезмерно артикулирует каждый звук, выделывает какие-то непонятные пасы руками (как будто поглаживает воображаемый арбуз), делает драматические паузы, придает песне какую-то аритмичность, в отдельных местах переходя едва ли не на речитатив - как будто пытается донести до публики некую очень важную весть.

<>

При этом сама песня и по музыке и по содержанию оказывается, мягко говоря, странноватой.

Climb up on my knee Sonny Boy
Though you're only three Sonny Boy
You've no way of knowing
There's no way of showing
What you mean to me Sonny Boy.

When there are grey skies,
I don't mind the grey skies.
You make them blue Sonny Boy.
Friends may foresake me.
Let them all foresake me.
I still have you Sonny Boy.

You're sent from heaven
And I know your worth.
You made a heaven
For me here on earth.

When I'm old and grey dear
Promise you won't stray dear
For I love you so Sonny Boy.

When there are grey skies,
I don't mind grey skies.
You make them blue Sonny Boy.
Friends may foresake me.
Let them all foresake me.
I still have you Sonny Boy.

You're sent from heaven
And I know your worth.
You've made a heaven
For me here on earth.

And the angels grew lonely
Took you because they were lonely
I'm lonely too Sonny Boy.

Ангелы, небеса, которые то сереют, то голубеют, трехлетний сынок, ползающий по коленям – и это после "Minnie the Moocher" и "Сорока семи рыжих моряков?" Похоже, кто-то над кем-то тут крупно подшутил. Осталось понять кто и над кем.



Айса Йоельсон родился в 1885 году в местечке Середняки Ковенской губернии на границе Российской империи. Айсин папа – Мозес Рубен Йоельсон служил кантором в местной синагоге, – где пел с прихожанами еврейские священные гимны, а заодно учил пению своих детей, особое внимание уделяя сыновьям – старшему – Гиршу и младшему – Айсе. Мозес хотел, чтобы сыновья, как и он, стали канторами – и учил их делать все правильно. У него была специальная деревянная палочка, которой он поднимал сыновьям небо при пении – чтобы голос становился сильным и чистым. Работа кантора особо прибыльной не была, семья бедствовала и в 1891 году Мозес решился на отчаянный шаг. Вместе с артелью плотовщиков он переправился через Неман (попав, таким образом, в Пруссию) и направился в Гамбург, где ему удалось сесть на пароход, направлявшийся в Америку. Америка оказалась не такой сказочной страной, какой она представлялась Мозесу из Середняков – однако, поскитавшись некоторое время, он сумел таки устроиться кантором в синагогу города Вашингтона (который Ди-Си) и через три года скопить достаточно денег, чтобы перевезти к себе свою семью из России. Так девятилетний Айса оказался в Америке.

Однако мытарства семьи Йоельсонов на этом не закончились – они лишь начинались. Заболела и, прожив в Америке меньше года, умерла мать Айсы. Отец женился второй раз, но отношения с мачехой у сыновей не сложились. Сначала Гирш, а затем и Айса (которому было в тот момент одиннадцать лет) удрали из дома и отправились в Нью-Йорк. Первое время им приходилось спать на улице, перебиваться случайными подработками, потом – работать газетчиками и даже поющими официантами (!), пока Айсе не улыбнулась удача. Его взял в свое шоу Лью Докстадер (Lew Dokstader).

Лью был одним из последних представителей великого племени чернолицых минестрелей, расцвет которого пришелся на 1840 годы. Минестрели (ими были исключительно белые актеры, мазавшие лицо и руки жженой пробкой) веселили публику, показывая незатейливые сценки из жизни афроамериканских негров и о том, как весело живется им на плантациях, распевая свои песни и выплясывая танцы. К песням и танцам негров шоу минестрелей имели очень малое отношение, но за неимением лучшего, сходило и это. В девятнадцатом веке труппы бродячих менестрелей исчислялись тысячами - они колесили по городам и весям, а некоторые умудрялись заезжать и весьма далеко - году в 1860 году одна такая труппа давала выступление аж в самом Лондоне (про выступление членов клуба The Drones под чернолицыми масками минестрелей рассказывает пятый эпизод второго сезона). А потом пришел кинематограф и всех разогнал. Дольше всех трепыхался Лью Докстадер – смешной человечек в мешковатом костюме.



К нему то и прибился Айса. Оказалось, что деревянная палочка папы Мозеса сделала свое дело. Голос у него действительно был сильный и чистый. К тому же Айса, как выяснилось был прирожденным актером – на сцене он умел делать все. В 1911 году на выступление Айсы случайно попали братья Шуманы - владельцы нескольких нью-йоркских театров и, к слову, злейшие конкуренты Эйба Эрлангера. Талантом Айсы они были потрясены настолько, что тут же перекупили у Докстадера Айсин контракт, а заодно купили у него и все его шоу. Теперь Айсе был открыт путь на большую нью-йоркскую сцену. Только вот имя – Айса Йоэльсон – было каким-то не очень сценическим. Айса стал Элом Джолсоном - для друзей – Джоли. К слову, одним из таких друзей был Бадди Де Сильва (Buddy De Sylva), талантливый сочинитель песен, с которым Эл познакомился во время своих калифорнийских гастролей и вытащил из этой захудалой Калифорнии в процветающий Нью-Йорк, где тот и занялся своим прямым делом – сочинением песен, которые Эл, к удовольствию публики, и исполнял.



Очень скоро на бродвейской сцене Джолсон стал не просто популярен, а даже не просто суперпопулярен, он стал просто Первым. Первым среди современников и первым в череде поп идолов Америки. Фрэнк Синатра, Бинг Кросби и Элвис Пресли тоже были первыми – но уже потом. Именно для Джолсона писали самые талантливые композиторы того времени.



И именно для него был построен театр, носящий скромное имя – "Al Jolson Theatre".

От своего "минестрельного периода" Эл оставил своей "чернолицый" образ. То, что он делал, начиная с 1911 года отношения к шоу минестрелей уже не имело, однако перед выступлением Эл неизбежно накладывал на лицо черный грим. С годами сформировались и остальные черты исполнительской манеры Джолсона - энергичная, где-то даже гипертрофированная артикуляция, активная жестикуляция, несколько аритмическая подача песни, в наиболее драматические моменты переходящая на речитатив.




Все было хорошо. Только вот отношения с отцом никак не складывались. Мозес Йоэльсон продолжал верить, что Айса должен вернуться в синагогу и петь там еврейские гимны, что в планы Эла никак не входило.

В 1920 году на концерте Эла Джолсона побывал писатель Самсон Рафаэлсон. После концерта они познакомились, разговорились и Джолсон рассказал Сэму историю своей жизни. Сэм, в свою очередь весьма ей впечатлился и написал рассказ "The Day of Atonement" (День Всепрощения). По сюжету главный герой рассказа - Джеки Рабинович (!) в юном возрасте сбегает из дому, чтобы начать петь на сцене. Отец – кантор Рабинович – отказывается простить сына. Джеки берут в лучшее бродвейское шоу и тут выясняется, что отец его серьезно болен и некому петь молитвы на празднике Йом-Киппур. Джеки разрывается надвое, но в конце концов поет свои песни на бродвейском концерте и затем мчится в синагогу и ведет службу. Отец тронут, Джеки прощен.

В 1925 году по рассказу Рафаэлсона было написано либретто для шоу "Jazz Singer", которое с успехом шло на Бродвее. Главную роль в нем играл Джордж Джессел (George Jessel) и именно к нему обратились братья Уорнеры с предложением исполнить роль Джеки в звуковом фильме, который они собирались снимать. Что такое звуковое кино, толком тогда никто не знал и в коммерческий успех этого предприятия мало верил. "Это будет стоить вам 100 000 долларов" - сказал Джессел, назвав абсолютно заоблачную по тем временам для роли актера кино сумму. "За такую сумму мы можем позвать самого Джолсона" – подумали братья Уорнеры, у которых этих денег все равно не было.



Узнав про проект, Джолсон откликнулся на него с огромным энтузиазмом. Он не только бесплатно снялся в главной роли, но и профинансировал все съемки фильма - он тогда уже мог себе это позволить. Кусал ли себе Джессел локти? Ему стоило это делать. Про него мы теперь знаем, что он, кажется неплохо произносил тосты на всяких околополитических вечеринках, а Эл Джолсон вошел в историю как первая звезда звукового кинематографа.



Успех Певца Джаза был огромен. Публика толпами валила в кинотеатры и требовала новых talkies. Оборудование для звуковых фильмов начали покупать кинопрокатчики во всем мире. Поэтому практически сразу после Певца Джаза Джолсон принялся за новую роль – в фильме "The Singing Fool". Снимали фильм те же братья Ворнеры. Сценарий был написан быстро. По сюжету поющий официант Стоун делает карьеру бродвейского певца, разрываясь между сценой и своим тяжело больным трехлетним сыном, которого он нежно любит. При съемках фильма возникла одна закавыка - Элу не понравилась титульная песня. И тут он вспомнил про своего старого друга – Бадди Сильву и его умение сочинять песни под заказ.



Эл тут же позвонил ему и сказал о том, что ему нужно. "Бадди, мне нужна песня, но такая, чтобы ОНИ все рыдали". Нельзя сказать, что такой заказ сильно обрадовал Бадди. На дворе была эра свинга и писать сентиментальную разлюли-малину ему не очень то хотелось. Но, с одной стороны, Эл был его старым другом, с другой стороны, он обладал очень полезным талантом – превращать в шедевр любой музыкальный материал, с которым работал. Поэтому Бадди быстро перешел к делу. "Сколько лет мальчику?" – спросил он. "Три" – ответил Эл. "Где находится мальчик?" – "Ползает у меня на коленях". "ОК. Вот тебе начало песни - Climb up on my knee Sonny Boy...You're only three Sonny Boy. Берешь?" – "Беру."

И тогда вместе со своими подельщиками Брауном и Хендерсоном Де Сильва сочинил … не песню, а пародию, чистейшей воды стеб. Он напихал туда все возможные стереотипы сентиментального музыкотворчества – неожиданно голубеющие серые облака, стонущие одинокие ангелы, вопли об одиночестве. Сочинение этого "шедевра" заняло у веселой компании от силы пол часа. Они были в полной уверенности, что ознакомившись с песней, Эл откажется от своей затеи и даже не стали ставить на нотах свои имена, ограничившись псевдонимом - Elmer Colby.

Но… таков был талант Эла, что он мог превратить в хит все, что угодно – даже гнусную пародию, вышедшую из под глумливых перьев Сильвы, Брауна и Хендерсона. Песня вошла в фильм, Эл пел ее, держа на коленях куклу, завернутую в тряпки и плакал при этом настоящими слезами.



Именно "Singing Fool" стал первым звуковым фильмом, показанным во всем мире.
Песня "Sonny Boy" стала первым в мире музыкальным произведением, пластинка с которым была продана тиражом более миллиона экземпляров и количество проданных нот с которым превысило пол миллиона и заодно, как говорили высоколобые критики, первой песней в жанре "сентиментальной баллады". И в Лондоне, и в Нью-Йорке Sonny Boy звучал на всех углах. При исполнении песни публика рыдала, как и сам Эл, настоящими слезами. Незначительная часть слушателей (к числу которых, безусловно относился близко знакомый с Бадди Силвой и знавший от него историю создания песни Вудхаус) - наблюдала все это с ухмылкой.

Про большую часть проданных нот мы сейчас мало чего знаем. Однако про один экземпляр известно абсолютно точно. Именно с ним вышел на сцену Берти Вустер (копируя при этом манеру исполнения самого Эла Джолсона), чтобы разыграть незадачливого Таппи Глоссопа.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments